Галина Ивановна Низовская

Галина Ивановна Низовская

Родилась 4 апреля 1937 года в Бежаницком районе Псковской области.

В один из дней отец пришел домой и сказал, что началась война, его мобилизуют в армию, и он уходит на фронт. Нам он достал подводу и сказал, чтобы мы уезжали из поселка в деревню в лес. Эта деревня находилась от Чихачево, где мы тогда жили, в пяти километрах.

Мама собрала кое-какой скарб и нас ребятишек. Младших (мне было 4 года, младшая сестра родилась перед войной в феврале 1941 года) и бабушку посадили на подводу, а старшие дети и мама шли пешком. У меня было два брата 1927 и 1932 годов рождения, и сестра 1929 года рождения.

В той деревне мы прожили недолго, т.к. уже 20 июля 1941туда пришли немцы. Пришлось возвращаться домой, но в доме уже расположились немцы.

Мама с бабушкой и старшими детьми вычистили, отмыли хлев (в хлеву был настелен пол), занавесила какими-то тряпками стены, и мы стали жить в хлеву. Старшие братья спали в сарае, благо там было еще немного сена.

Во дворе поставили чугунку, не ней варили еду. Пока было лето, в огороде росла картошка и другие овощи, жить еще можно было.

Осенью заболела мама сыпным тифом, немцы хотели маму застрелить, уже наставили на нее пистолет, но мы, дети, с плачем кинулись к маме на постель, где она лежала, и немец опустил пистолет, что-то сказал другим и они быстро от нас съехали. Мы тогда перебрались в дом.

В школе по соседству с нами немцы устроили госпиталь, там работала медсестрой русская девушка, она в тайне от немцев ходила лечить маму, приносила лекарства, делала уколы и мама выздоровела.

Когда мама поправилась, она со старшей моей сестрой стала ходить по окрестным деревням обменивать какие-то вещи на продукты: рожь, овес, горох, картошку. Мама до войны работала в магазине продавцом, и так как у нее было много детей, мама запасала для нас одежду, обувь, какие-то ткани. Все это быстро распродавалось… Мы, конечно, горько плакали, когда они уносили эти вещи из дома. Было жаль красивых вещей.

У нас в доме в подвале была оборудована ручная мельница. Два больших жернова стояли друг на друге, к ним была привязана большая палка, Вот на ней братья Петя и Георгий размалывали зерно и бабушка пекла хлеб и варила гороховую кашу, овсяный кисель. Тогда в доме был праздник, казалось это была самая вкусная еда. Я до сих пор помню запах гороховой каши! Однажды бабушка испекла из овсяной муки лепешки, и, в целях экономии, не просеяла ее и испекла лепешки вместе с очистками овса, а они были очень колючими. После этого очень болел живот, и сейчас, когда возникают боли в желудке, мне кажется что это колючки овса там еще застряли.

Потом маму позвали работать в госпиталь мыть посуду, полы, чистить картошку. Изредка маме удавалось принести домой картофельных очисток. Тогда их жарили на каком-то непонятном жире. Было невкусно, но сытно. Спасала также корова, но кормить ее было особо нечем, и молока она давала мало, но нам, малышам, доставалось по кружечке.

Детей на нашей и соседней улицах было много, и нам хотелось поиграть. Игрушек не было, мальчишки делали нам разную посуду из немецких консервных банок, благо их везде валялось много. Читать я еще не умела, хотя в доме было много книг. Потом, после войны, мы их почти все перетаскали в школьную библиотеку.

У нас в поселке до войны располагалась МТС (машинно-тракторная станция) по ремонту сельскохозяйственной техники. Рядом с нашим домом был огромный гараж, где стояли различные сельхозмашины: сеялки, веялки, комбайны. Мы очень любили там играть. Мальчишки, сидя за рулем какой-нибудь машины, изображали из себя танкистов, пулеметчиков. К палкам привязывали веревку, делали что-то вроде винтовки, играли в «войнушку», кричали: «Хенде хох!» (руки вверх), изображая партизан. И вот, однажды мы заигрались и не заметили как стемнело, и появился на дороге немецкий патруль. Услышав эту фразу, немцы подумали, что в гараже прячутся партизаны (которые наведывались в поселок регулярно), и стали стрелять по гаражу. Мы убегали, как могли… Дело было ранней весной, на дороге была непролазная грязь, и когда я перебежала дорогу, потеряла в грязи галошу с валенка, а это была единственная обувь. Брат, зная, что мне предстоит хорошая порка, пошел в темноте в грязи искать мою галошу и нашел ее. Так он спас меня от наказания.

Еще я помню одну свою беду того времени. Во дворе, где мы постоянно играли, был большой пруд. И однажды я пошла туда за водой с ведерком из консервной банки, поскользнулась и упала в пруд. Плавать я не умела, закричала и меня ребята за волосы вытащили. Я пошла домой переодеться, бабушка увидела меня такую мокрую, стала ругаться, а я сказала: «Лучше бы я утонула». Бабушка взяла из веника, стоящего у печки, прут и по голому телу настебала меня и поставила в угол возле печки обнимать сковородники и ухваты. Тогда мне казалось это самым горьким событием в моей жизни.

Чихачёво, это железнодорожная станция в 300км от Ленинграда на Витебск. Немцы подтаскивали вагоны с вооружением поближе к Ленинграду, а так как партизаны часто подрывали рельсы, взрывали мосты, то вагоны надолго задерживались на станции. Наши самолеты бомбили постоянно эти вагоны. При взрывах в доме вылетали стекла, приходилось закрывать окна одеялами, подушками и прочем тряпьем. Немцы угнали у нас корову, и мы с маленькой сестренкой ходили в соседнюю деревню за молоком. Идем мы один раз через поле, потому что по дороге было страшно ходить, и вдруг бомбежка. Я очень испугалась, маленькую сестренку закрыла собой, чтобы она не плакала, и ее не убило.

Немцы очень зверствовали в поселке, партизаны им не давали покоя. был один очень жестокий немец, он постоянно ходил с плеткой. И если кто-то из детей шел ему навстречу, он мог избить его просто так. Я его очень боялась, и видя его, всегда пряталась под мостик в канаву. Мне кажется, я его через столько лет узнала бы сразу, так он был страшен.

Однажды немцам удалось поймать партизанку, известную партийную работниц. Они решили ее повесить напротив школы, согнать туда для устрашения всех жителей поселка, но веревка оборвалась, и какой-то местный мужик принес новую. были и такие люди среди нас.

Советские самолеты сбрасывали на поселок листовки, рассказывающие о событиях на фронте. Моим братьям иногда удавалось их подобрать и прочитать в подвале, поэтому они знали о положении на фронте. И вот, старший брат, а ему к тому времени было 15 лет, с соседом, таким же мальчишкой, решили уйти к партизанам. Бабушка как-то узнала об этом, и уговорила его не делать этого, так как тогда бы нас всех немцы не пощадили. Брат послушался бабушку, а его друг все же ушел. Но немцы его выловили, разрубили на части и привезли в поселок, пытаясь запугать всех, кто хочет уйти в партизаны.

Так мы прожили в оккупации два с половиной года! В феврале 1944 года началось наступление наших войск. Немцы отступали с боями. Все везде горело, взрывалось. Было очень страшно. Мама с братьями во дворе в снегу вырыли яму, вроде шалаша, сносили туда одеяла, подушки, так мы укрылись от войны… Ночью наступила тишина, и мы вернулись в дом. Затопили печку, поставили чайник – замерзли в снежном шалаше. В это время к нам в дом вошли советские солдаты попить чайку, согреться. Это было 28 февраля - младшей сестренке исполнилось в этот день 3 года. Один солдат, узнав про день рождения девочки, дал ей кусочек сахара, а я расплакалась, что не у меня день рождения! Ведь всю войну мы не видели сахара, был какой-то противный порошок - сахарин, вместо чая заваривали сушеную морковь, вместо сахара – патоку из свеклы.

Началась мирная, но очень голодная жизнь. Собирали на полях гнилую мороженую картошку, и добавляли ее, когда пекли хлеб. Кто-то из односельчан узнал, что в хлеб можно добавлять мох. Рядом было болото, а там белый мох. Мы ходили, собирали его, сушили и потом мололи на жерновах. Хлеб был вкуснее, красивый, но совсем не сытный.

За хлебом «настоящим» надо было стоять всю ночь в очереди, так как его привозили очень мало и не всем доставалась заветная буханочка.

Наступило 1 сентября, старшие братья и сестра пошли в школу, и мне тоже очень хотелось, ведь в апреле 1944 года мне исполнилось 7 лет. Но мама не хотела меня пускать в школу, потому что нечего было одеть и обуть. Я нашла в доме старый портфель старших, кое-какую одежонку, и пошла одна в школу.

Школа была разбита и разграблена, в ней не было стекол, освещения. Ученики собирали дома какие-то доски, фанерки и несли в школу, чтоб забить окна, отремонтировать парты. Учебников вначале тоже не было, а какой был, он был на 3-4 ученика. Тетрадей не было, ручек, чернил тоже. Приходилось писать на старых книгах между строк. Я нашла в доме старую историю ВКП(б), отец был партийным. Мне ребята завидовали, что книга была очень толстая. Вместо чернил разводили черную краску, вместо ручек к палочке нитками привязывали першки, которые были страшным дефицитом, мы их очень берегли!

Электричества не было ни в школе, ни дома – электростанцию в поселке взорвали немцы. Мы учились и делали уроки с коптилками (это были лампы без стекла, которые очень чадили, но и они были очень дефицитными). Чаще всего дома делали уроки с лучиной – кто-то держал лучину, кто-то читал или писал, и наоборот.

Уже когда я училась в третьем классе, сестра из Ленинграда привезла тетради. Вот это был настоящий праздник, настоящая радость.

Старшая сестра Тамара после окончания 7-ми классов поступила в Ленинградский полиграфический техникум, после окончания она стала работать мастером на «Печатном дворе» в Ленинграде и всю жизнь проработала в издательствах «Наука» и «Аврора».

Старшему брату Петру 1 августа 1944 года исполнилось 17 лет, и его сразу взяли на фронт. Служил он в Кронштадте на каком-то морском судне, на каком не помню. Он до войны окончил 6 классов, и его послали учиться на рулевого судна. Он окончил курсы на одни пятерки, и за это его премировали отпуском домой на несколько суток. Он приехал в морской форме, в бескозырке и мы очень гордились братом.

День Победы я встретила в школе, директор объявил нам об этом и отпустил домой. Кто-то из ребят нашел дома кусочек красной материи, мы сделали из него флаг и с криками «Ура! Победа!» бегали по поселку. Все очень радовались, выбегали из домов, обнимались, целовались.

Школу я окончила в 1954 году. Сначала работала счетоводом в Заготконторе, соседка работала там главным бухгалтером, а в январе 1956 года меня приняли на работу в районную библиотеку. Я поступила в Ленинградский институт культуры имени Н.К. Крупской на библиотечный факультет заочного отделения. окончив его, я проработала в различных библиотеках около 50 лет. Вела большую общественную работу. Была секретарем комсомольской, а потом партийной организации, председателем женсовета. Активно участвовала в художественной самодеятельности.

Награждена медалями «За доблестный труд» и «Ветеран труда», многочисленными областными и районными грамотами. Воспитала дочь, которая получила специальное библиотечное образование, и много лет работает в библиотеке. Воспитала приемного сына-сироту, он работает шофером-дальнобойщиком. У меня две внучки и одна правнучка.

Очень трудно рассказывать о всех тяготах военного и послевоенного времени…

Сейчас мне 81 год, но я сама себя обслуживаю, с удовольствием работаю в огороде, занимаюсь рукоделием. Я всегда чувствую поддержку, внимание и заботу детей, внуков, зятей, и я счастлива…

Справка:

В начале 1944 года войска 2-го Прибалтийского фронта вместе с соседними фронтами предприняли крупное наступление, в ходе которого были освобождены тысячи населенных пунктов западных районов Калининской области. О ходе освобождения Бежаницкого района сводки Совинформбюро тогда сообщали: «25 февраля... наши войска заняли... Межник, Барлаево, Наволоки, Исаково, Бородино, Кладовицы; 26 февраля... наши войска овладели районным центром и крупной железнодорожной станцией Локня, а также... заняли... Чихачево, Шилово, Большие Ляды, Утехино, Морозово, Прокопино, Сергеевская, Сметанино и железнодорожные станции Плотовец, Чихачево, Ашево, Лозовицы, Сущево, Загоскино, Тигощи, Стримовичи... Противник особо упорно оборонялся на железнодорожной станции Чихачево. К исходу дня советские бойцы сломили сопротивление немцев и овладели станцией. Захвачено у противника 26 орудий, 15 складов с боеприпасами, 3 склада с продовольствием, 50 автомашин, крупный обоз с военными материалами и другие трофеи. Взяты пленные».

Отступая, немцы яростно сопротивлялись. Несмотря на превосходство наших сил, они сражались с отчаянием обреченных; в боях за бежаницкую землю в 1944 году пало около двух тысяч воинов. Их прах покоится на братских кладбищах в Бежаницах, Горе, Кудевери, Чихачеве, Дворцах и других населенных пунктах.

Фотографии и документы

Кликните для увеличения